01000, г. Киев,
ул. Предславинская, 34-Б, каб.201

Тел.: (044) 331 18 82
Моб.: (098) 592 35 80

gomeopat-clinic.com.ua
E-mail: gomeopat-clinic@bigmir.net

Введение

РОССИЙСКОЕ ГОМЕОПАТИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО

ПЕТР ПАЛАГИН, ЕЛЕНА РУСАКОВА

Краткое руководство по экстренной гомеопатии

Архангельск, Тет-а-Тет, 1993

ВВЕДЕНИЕ

Эта книга всего лишь начало более общего и объемного труда по гомеопатическому лечению.

Гомеопатия представляется нам одним из самых мощных спо­собов воздействия на состояние здоровья человека. Гомеопатиче­ский способ лечения абсолютно безвреден, а для своего приме­нения не требует сложных инструментальных и лабораторных методов исследования, хотя, с другой стороны, современному врачу вряд ли следует от них отказываться. Гомеопатический способ лечения может, тем не менее, применяться и без них. Кроме того, врач-гомеопат может носить абсолютно все лекарства с собой в очень небольшой коробочке, а при необходимости грамотный врач-гомеопат может приготовить необходимые средства самостоятельно, не при­бегая к помощи крупных химических концернов, как это проис­ходит в случае с аллопатами.

Гомеопатический способ лечения претендует на самостоятель­ную медицинскую модель. Однако для того, чтобы ее использо­вать достаточно эффективно, врач вынужден отказаться от неко­торых "дурных привычек", которые ему прививались во время его обучения и последующей практической работы. Единственным исключением может явиться использование экстренной гомеопа­тии обычными "нормальными" врачами. Именно это Вы и сможете обнаружить на последующих страницах нашей книги.

С Уважением к читателям, врачам и не врачам, больным и уже здоровым.

АВТОРЫ

ОСНОВНОЙ  ЗАКОН  ГОМЕОПАТИИ

В гомеопатии нам видятся две основные проблемы: проблема действия малой дозы и проблема попадания врачом в "конститу­цию больного". Обе они могут быть сформулированы и объединены в единый контекст, который мы представим в конце этого раздела.

Но вначале разберемся последовательно с каждой из указан­ных проблем.

Действие малой дозы и гомеопатическая применимость раз­нообразных природных субстратов может быть объяснена при помощи модели, представленной на графике.

Существует некоторая концентрация вещества, выше которой его действие в организме прямо пропорционально изменению концентрации, а ниже которой – обратно пропорционально.

В графическом виде этот закон можно сформулировать сле­дующим рисунком:

Для пояснения графика необходимо напомнить гораздо бо­лее известный закон: "Все или Ничего", согласно которому лю­бой подпороговый стимул не вызывает ответной внешней реакции, а любой надпороговый вызывает стереотипную ответную внеш­нюю реакцию, независимо от величины надпорогового стимула. В данном случае мы имеем ввиду контекст этого закона, внутри которого возможны различные пороги чувствительности различных индивидов к различным внешним стимулам, отражающие индиви­дуальный тип реагирования каждого. Каждый конкретный индивидум имеет свой комплекс реагирования, внутри которого мож­но обнаружить дифференцировку чувствительности к различным стимулам (веществам).

На графике вы видите два горизонтальных порога, обозна­ченных нами как "порог жизни" и "порог смерти", а также один вертикальный порог (индивидуальный порог чувствительности к препарату).

Горизонтальные пороги отражают широту "терапевтического действия", а отношение между ними тем больше, чем слабее для конкретного организма соответствующий препарат. У каждого человека имеются собственные индивидуальные пороги жизни и смерти. Порог жизни отражает индивидуальное "ВСЕ" снизу, то есть тот минимальный ответ организма на надпороговый стимул, когда последний начинает оказывать действие на живой организм. Но никак нельзя сказать, что порог жизни отражает минималь­ное значение стимула, при котором организм отвечает на него (invivo), так как на рисунке мы видим два значения стимула, при котором организм начинает его воспринимать (но об этом ниже).

Порог смерти отражает запредельный ответ для индивида на очень большой стимул" (или "очень маленький"), тем самым оп­ределяя индивидуальное "ВСЕ" сверху. Другими словами, порог смерти устанавливает предельно возможный ответ организма в от­вет на стимул, при котором организм еще может существовать как живой объект.

Теперь обратим внимание на вертикальный порог, проходя­щий через точку пересечения графиков А и В. Обратите внима­ние, что эта точка (X) при проецирование на обе оси попадает при­мерно в относительные значение "1". Другими словами, в точке "X" стимул равен ответу на этот стимул, а вертикальный порог, служит указателем того значения стимула, при котором происходит "переключение" прямого результата действия стимула в организ­ме на обратное.

График А отражает обратное действие стимула, когда уменьше­ние последнего до несоизмеримо малых величин вызывает несоизмеримо большую реакцию в организме, несоизмеримо больший ответ, что отражает гомеопатическую применимость стимула.

График В отражает прямое действие стимула, когда его уве­личение вызывает прямопропорциональное возрастание ответной реакции, что отражает аллопатическую применимость стимула. Из представленного рисунка вытекает ряд следствий:

1) Организм варьирует возможность ответа на различного ро­да стимулы.                                       .2)Точка"X"находится всегда ниже порога жизни. (В про­тивном случае организм получил бы реальные механизмы пере­ключать собственные реакции на понравившийся или не понра­вившийся ему стимул).                            

3) Существует некоторый интервал (между точками С и D), в котором стимул не воспринимается организмом, так как оказыва­ется ниже порога жизни. Таким образом существует некоторая "Мертвая зона"стимула.

4) Порог смерти достигается как действием предельно высо­кого для организма стимула, так и предельно низкого.

5) Точка пересечения Х задает отношение стимула и ответа организма на этот стимул как 1:1.              

6) Так как точка Х всегда ниже порога жизни, и она же за­дает отношение между стимулом и ответом как 1:1, то не мо­жет существовать адекватного, то есть в отношении 1:1, отве­та организма на любой стимул. Это означает, что между стиму­лом, то есть внешней категорией для организма, и ответом –внут­ренней категорией, не должно и не может, согласно представлен­ному рисунку, существовать адекватного равновесия, а наобо­рот, между стимулом и ответом на него всегда сохраняется не­устойчивое равновесие и напряжение. Напряжение дает необхо­димую "энергию", действующую в том или ином направлении, то есть внутри или вовне. При внутреннем действии этой "энергии" возникает именно то, что и требуется исследователю, назначающему лекарство пациенту, то есть что-то происходит с внутрен­ним состоянием последнего, из-за чего он имеет шанс оказаться вылеченным. Если бы ответ организма на стимул был бы адеква­тен этому стимулу, то очевидно, что такого "лечебного действия" не могло бы быть, так как непонятно, в таком случае, почему тогда назначенное лекарство, вообще, действует и является в данном случае стимулом для организма.             .

7) Крутизна графиков А и В отражает силу действия стиму­ла (лекарственного вещества) на организм. Чем она больше, тем меньше соответствующий зоне действия интервал применения стимула.

8) По-видимому существуют средства, наклон графиков А и В, у которых существенно различаются, в результате чего в ин­тервале значения стимула больше 1 (то есть, в интервале алло­патии) средство оказывается слабодействующим, а в интервале значения стимула меньше 1 (то есть, в интервале гомеопатии) средство оказывается сильнодействующим. И даже более того, го­меопаты пользуются преимущественно именно такими веществами, а кроме того и теми, у которых график А в гомеапатическом интервале оказывается гораздо менее крутым, чем в аллопатичес­ком. При этом врачи-аллопаты естественно возмущаются и за­прещают гомеопатам назначать такие препараты, как, например, яды змеи и прочие.

Точка Х может оказаться в исключительных случаях выше порога жизни, и тогда человек действительно получает возмож­ность сознательно, или как-нибудь еще, переключать собственную реакцию на понравившийся или непонравившийся стимул. И более того, индивид может сознательно менять крутизну графиков и сами пороги жизни и смерти. Все это достигается путем длитель­ных тренировок и занятий высокоэнергетичными практиками, а кроме того может программироваться магическим или оккультным путями, а может произойти случайным образом. Здесь мы не имеем возможности подробно разбирать способы достижения таких состояний и ограничимся только лишь их констатацией.

Точка Х может оказаться выше порога смерти, тогда данное средство оказывается абсолютно смертельным. То есть любая его дозировка всегда вызывает запредельный ответ.

Графики А и В могут не достигать порога жизни в разумных пределах значений стимула, тогда вещество будет абсолютно инертным, и тем самым любая его доза будет подпороговой для организма.

Теперь обратимся ко второй важной проблеме, второй части нашего закона, а именно проблеме выявления конституции.

На вопрос: "Что такое конституция", нет, на наш взгляд, ни одного разумного ответа. Обычно под конституцией подразуме­вается принадлежность нескольких индивидумов к одному обще­му типу, классу или к одной общей группе, в которых каждый отдельно взятый рассматриваемый признак любого индивида этой группы обязателен и тождественен самому себе у другого инди­вида. Другими словами конституциональная одинаковость инди­видов определяется конечным набором признаков, которые долж­ны проявляться у всех представителей одной конституциональной группы. Если, вдруг, существуют признаки, по которым индивиды из одной группы отличаются друг от друга, то по определению конституции, они не обладают одинаковой конституцией, и при­надлежат разным группам. С другой стороны, не может быть совершенно одинаковых друг другу людей. Таким образом мы стал­киваемся с проблемой создания идеальной классификации, к ко­торой, собственно, и стремиться вся Западная классическая наука.

Но при наличии идеальной классификации, для нас, в бесконечности разнообразия людей, – конституция есть любой призиак, который можно обнаружить хотя бы у двух, одновременно живу­щих людей.

Когда мы объявляем, что все относимся к людям, тотем самым задаем конституцию. Если далее мы объявим, что некоторые из нас относятся к людям, умеющим говорить на русском языке, занимающимся гомеопатией, в ее классическом виде, но адапти­рованной к современному уровню, то каждое новое наше слово будет задавать новую конституцию. А непременный образ ветви­стого дерева будет открывать нам все новые и новые ответвления. Таким образом каждое произнесенное слово, каждая вновь откры­тая конституция, будет уводить нас все дальше и дальше от ос­новного общего ствола. Наконец, мы можем забыть и потерять несомненно существующий независимо от нас общий ствол, за­быть, кто мы такие, откуда пришли, что есть наши корни и дру­гие такие же важные вопросы бытия. И вот мы оказываемся по­терянными в огромной кроне колоссального древа жизни, не пони­мая, отчего оно разраслось столь пышно. Обилие слов убивает смысл, а проблемой каждого исследователя становится поиск об­щего ствола всего человечества.

Занимаясь проблемой конституций, мы столкнулись с пробле­мой раскрытия смысла, а иначе говоря, с проблемой направления движения по "Древу Жизни".                

Врач вынужден прибегать не к глобальному древу жизни, от­ражающему мир ВООБЩЕ, что не имеет никакого актуального смысла, поскольку последний оказывается нераскрытым для инди-видуального сознания. Отдельно взятый человек вынуждено обре­чен на изучение отдельной веточки, так как именно она помогает раскрыть ему первоначальный смысл собственного существования. И только исследовав досконально свою "любимую" ветвь, а значит осознав самого себя, отдельно взятый человек может начать дви­жение (реальное или иллюзорное) по "древу жизни", последова­тельно раскрывая смыслы не себя. Если ему "повезет" и он до­берется до основного ствола, то его сознание, при наличии опреде­ленных условий овладеет контекстом, то есть в состоянии будет предсказать поведение любого листочка этого ствола, что и станет действительно конституциональным подходом. Вероятно очень не­многие способны достигнуть самого главного ствола, объединяю­щего, к примеру, человека и Бога или человека и Природу.

Есть и другой способ создания совершенной классификации. Как легко догадаться – это способ движения от основного ствола к кроне, единственной сложностью которого станет выдумывание названий и уровней основного ствола. Однако, если у отдельно взятого исследователя хватит сил произвести данные процедуры, то и такой путь станет возможным (читайте "Розу мира" или "Ор­ганон Врачебного искусства").

Сколько у индивида может быть конституций? На наш взгяд: МИНИМУМ ОДНА. Мы не сказали: "Одна", – намеренно, так как у человека может быть много конституций. И здесь мы настаиваем и утверждаем, что это будет не смесь различных типов, а одновре­менное присутствие сразу нескольких из них. Причем в отдель­но взятый момент и в отдельно взятом месте, мы можем гово­рить исключительно об одной единственной коституций, но в дру­гой ситуации, индивид может проявить и другую и третью свою конституцию.

Изменение актуальной конституции может происходить неза­метно, но тогда это не будет смена конституции, а скорее "Мо­дификация", изменения могут проистекать мгновенно, особенно для тех, кто не замечает мгновения, и тогда, можно говорить о действительной смене конституции. В самом рождении заложено минимум две конституции (от матери и от отца). Как известно гены не могут смешиваться, они могут лишь проявляться или не проявляться. Однако проблема конституций сложнее, чем баналь­ное проявление комбинации отцовстко-материнских генов. Пом­ните, как фантомас мог снимать множество масок, но так и не обнаружить "истинную сущность", но не потому, что имел беско­нечное множество масок, а потому что, у него не было "истинной сущности". По большому счету ее в принципе не может быть у простых смертных. Материальный мир может дать нам либо одну либо ни одной сущности. С одной стороны, мы точно знаем, что единой сущностью обладает только БОГ, но с другой, мы поче­му-то уверены и в том, что каждый из нас не является БОГОМ и выглядит как человек (то есть имеет конституцию согласно нашему определению). Те, кто верят в Бога, выбирают первый вариант, от­казывая человеку в сущности и в самостоятельной конституции, а те, кто нет – второй.

Нам думается, что выбрав второй вариант, нам придется волей не волей становиться Богом, и потому мы выбираем первый ва­риант, то есть отказываем человеку в глобальной сущности. Но при этом у нас остаются актуальные маски, то есть актуальные конституции, которыми-то мы сейчас и займемся.

Итак, мы утверждаем, что у индивида может быть не одна конституция. Чем сложнее человек, тем больше "масок" он спо­собен проявить, и тем сложнее его "лечить", если это, вообще возможно. Сложно устроенный или организованный человек сам не представляет кем он является. А врач, не всегда имеет воз­можность определить актуальную конституцию, требующую кор­рекции. Таким образом, можно утверждать, что каждому врачу могут попасться такие люди, у которых столь много конституций, что невозможно выявить ни одну из них. И это должно означать ограниченность применения конституционального принципа гомео­патии.

Но на самом деле речь идет о неспособности врача разобра­ться в проблемах пациента, устроенного сложнее уровня созна­ния целителя. Именно в этом случае, врач начинает лечить от­дельные симптомы, стараясь подвести пациента к известной ему конституции. В этих случаях конституциональный подход оказы­вается не имеющим смысла. Но только в этих случаях.

В процессе лечения грамотный врач-гомеопат раз за разом новым лекарством сни­мает маску со своего пациента, раз за разом вынужден менять лекарственное средство, в большей степени соответствующее но­вому актуальному состоянию, актуальной конституции.

НО! Каждой актуальной конституции, по определению (при­знак, проявляющийся хотя бы у двух, одновременно живущих пациентов), может соответствовать единственное актуальное ле­карство. В крайнем случае возможно назначение двух конституционально близких препаратов, иначе бессмысленной становится сама постановка вопроса о конституциональном лечении. Можно лечить одновременно сотней другой препаратов, но, на наш взгляд, такое лечение ничем не будет по сути отличаться от традицион­ного аллопатического лечения. Очень часто мы сталкиваемся с си­туацией назначения гомеопатом нескольких лекарственных средств в надежде на то, что какое-нибудь из них действительно подей­ствует. Иногда действующее лекарство находится среди назна­ченных, но чаще всего не находится.

Итак, наша задача выбрать единственно возможное лекарст­во для единственно проявленной актуальной конституции. Катего­ричность и высокая модальность указанной задачи обусловлена ответственностью врача перед пациентом. Если в тексте "книги для всех", мы можем прописать любые слова, то применительно к индивиду, у нас на это нет никаких прав, и кроме единствен­но возможного на момент осмотра лекарства, мы должным об­разом выбираем единственно возможные слова, также обуслов­ленные определенной нами конституцией пациента.

Таким образом множество потепциальностей сливаются у "за­болевшего индивида" в единственную актуальность, выкристализовываются, но никогда не перемешиваются в нечто среднее и аморфное.

Теперь остается только связать разобранные две проблемы, проблему концентрации (разведения) лекарственного средства и проблему конституционального выбора лекарства.

В одной книге автор натолкнулся на понятие "шоковой гомео­патии", хотя до конца не понял, какой смысл в него вкладывался. Но для автора "ШОК" сталтем ключевым термином, который наконец раскрыл смысл гомеопатического лечения и выстроил в ин­дивидуальном сознании гештальт конституциональной гомеопатии.

Обратимся теперь к "основному гомеопатическому закону" с практической точки зрения. Вставим в него слово "ШОК". Вста­вить мы его сможем двумя способами. Первый "шоковый способ" сделает график А (в гомеопатическом спектре действия стимула) очень крутым, а лекарственное средство, имеющее такой график в гомеопатическом спектре своего действия будет для пациента "шоковым". То есть для каждого конкретного пациента "шоковым" окажется такое вещество, которое независимо от разведе­ния будет вызывать стандартно сильную реакцию, а в достаточно высоком разведении может привести к катастрофическому исходу (кстати говоря – это единственный, пожалуй, разумный аргумент против первоначального назначения сразу высокого разведения, но также и значимый аргумент, против однозначно установленных эффективностей тех или иных разведений определенных лекарств для всех пациентов).

Единственным невыясненным вопросом остается для нас нахо­ждение точки Х на нашем графике у конкретного больного. Но это также достигается эксперементальным путем. То есть здесь требуются индивидуальные пробы для каждого выбранного вра­чом лекарства.

Говоря про первую вставку слова "ШОК" и про стандартно высокую реакцию организма на "шоковый препарат", мы не смогли определить, насколько же высока окажется эта стандартная реак­ция, другими словами, нам необходимо определить либо один из горизонтальных порогов действия лекарства в организме пациента, лучше если порог жизни, либо вертикальный порог переключе­ния гомеопатической реакции на аллопатическую, либо оба этих порога. Согласно нашему закону значение обоих порогов при про­екции, правда, оси "стимул" и "ответ" будет примерно одинако­вым и находится в отношении 1:1 (см. график). У каждого боль­ного это будет определенное, отличающееся от других, значение, определяющее степень "шоковости" препарата. Чем ближе к осям приближена точка X, тем более "шоковым" является лекарство. А реакция организма оказывается независящей от разведения гомеопатического средства.

Таким образом мы сформулировали два определяющих усло­вия конституционального действия гомеопатического препарата: конституциональным препаратом для индивида является сред­ство, которое, во-первых, имеет наиболее приближенную к осям точку X, а, во-вторых, настолько крутой график А, что при лю­бых гомеопатических разведениях, будет вызывать "шоковый" ответ организма.

Каждый индивид имеет свое собственное конституциональное средство, то есть свой собственный шоковый препарат. Однако может так оказаться, что ни один препарат не сможет вызвать требуемое шоковое действие, то есть ни один из них не будет удовлетворять описанным двум условиям. Тогда, возвращаясь к понятию конституции, мы можем дать альтернативный ответ на вопрос об эффективности конституционального подхода и конста­тировать, что теоретически могут существовать люди, не имеющие конституции в гомеопатическом смысле. И такое их существова­ние будет зависеть уже не от квалификации врача-гомеопата, а будет обусловленно собственным функционированием индивида.

Обращаем Ваше внимание и на то обстоятельство, что с течением жизни значение точки Х и крутизна графика А могут варь­ироваться, тем самым могут варьироваться конституциональные препараты. Кроме того у индивида может быть одновременно не­сколько шоковых актуальных лекарств. В этом случае врач име­ет реальный выбор, в зависимости от той реакции, которую он хочет вызвать в организме больного.

Все лекарства могут быть отнесены к сильным конституциональным средствам, то есть к тем, которые способны вызвать шо­ковые реакции у достаточно большого количества людей, и к сла­бым конституциональным средствам, то есть к таким, которые способны вызвать шоковые реакции у единичных индивидов. Та­ким образом становится отчасти оправданным симптоматическое гомеопатическое лечение, так как наиболее распространенные симп­томатические гомеопатические средства относятся в своем пода­вляющем большинстве к сильно конституциональным, а отдельно взятый симптом превращается в конституцию. При этом устраня­ется явное противоречие между тем, что в виде постулатов вывел Ганеман и тем, как "лечат" современные гомеопаты, большинство из которых, механически вызубрив "патогенезы" нескольких "самых-самых лучших и эффективных" средств врачуют, не до конца понимая, что они делают на самом деле.

Сформулированный закон обязывает нас не использовать гоме­опатию в массовом варианте (как "витамины"). В противном слу­чае, то есть при массовом использовании гомеопатии, теряется зна­чимость всего того, о чем мы написали в предыдущих строках, а сама гомеопатия перестает действовать, оказываясь всего лишь между из... Поэтому каждый врач вынужден сделать выбор одной симптоматической (массовой и быстрой) гомеопатией и кон­ституциональным (индивидуальным и медленным) гомеопатичес­ким подходом.

Сформулированный гомеопатический закон можно назвать мо­делью, так как модель, как минимум, претендует на описание целостного замкнутого пространства.

Моделей медицины существует множество, а потому важно определить необходимые требования принадлежности какой-либо классификации или теории к модели, с тем чтобы задать неко­торый уровень рассмотрения человека, соотнесенный с возмож­ностями врача-гомеопата. Мы перейдем теперь к экстренной го­меопатии, то есть к лечению больных сильными конституциональными средствами, имеющих прямое отношение к большинству, приходящих к врачам-гомеопатам, больным. Экстренная гомео­патия не отменяет принципов Ганемана, но во многом она напо­минает привычное нам аллопатическое лечение. Поэтому данную книгу мы считаем неким компенсаторным актом, использовав ко­торый обычные врачи не смогут обходиться без самых-самых сильных и лучших гомеопатических средств.

ПРИНЦИПЫ ЭКСТРЕННОЙ ГОМЕОПАТИИ

Каждый врач сталкивается в своей жизни с ситуациями, в которых необходима экстренная помощь больному. Складываю­щиеся обстоятельства не позволяют ему долго находиться у по­стели больного и беседовать с ним, определяя все нюансы сос­тояния здоровья пациента. Тем более у него не остается времени на детальное функциональное обследование больного. В этом случае ориентирами для врача служат внешний вид пациента, различные экстренные модальности и определяющий симптом или жалоба, предъявляемые больным.

В таких случаях, вопреки Ганемановскому конституциональному подходу, экстренная гомеопатия проводит симптоматичес­кую терапию. В нашей терминологии такое лечение можно отне­сти к лечению сильными конституциональными средствами, то есть такими гомеопатическими препаратами, которые очень хорошо описаны в литературе и изучены практическими врачами-гомеопа­тами, и которые в случае применения позволяют мгновенно "вы­теснить из организма больного" угрожающую его жизни болезнь, оказывая шоковое действие на все уровни и системы функцио­нирующего, живого индивида.

Перед тем как подробно описать конкретные гомеопатичес­кие средства, применяемые в экстренной гомеопатии, мы хотели бы обратить ваше внимание на следующие общие положения, ко­торым мы пытаемся следовать в своей практике при неотложной терапии.

1. В экстренной ситуации правильно подобранное лекарство важнее, чем его разведение. Врач применяет шоковое средство, которое, являясь сильным конституциональным лекарством, неза­висимо от разведения, вызывает стабильно высокий комплекс сте­реотипных реакций организма, в ответ на его введение. Если Вы не попадаете в конституции (а в нашем случае в симптом), то какое бы разведение выбранного препарата Вы бы не применили, отчетливого эффекта от действия "неправильного препарата" Вы не обнаружите. Ведущий симптом, который к тому же угрожает жизни больного, настолько подавляет все остальные проявления функционирования индивида (а в терминологии Ганемана – насто­лько подчиняет себе или разрушает жизненный принцип), что ни­какое другое средство, кроме единственно необходимого в данной экстренной ситуации больному не поможет. Таким образом – экст­ренная гомеопатия требует назначения единственного препарата, неважно в каком разведении, действующему как конституционально сильное средство. Выбранный препарат соответствует тако­му конституциональному типу, который отождествляется с веду­щим симптомом больного. В нормальных ситуациях, в другое время больной может явить нам совершенно другую конституцию, о чем мы упоминали выше.

2. В экстренной гомеопатии, так же как и при любом другом гомеопатическом лечении, допустимо использовать одновременно лишь один единственный препарат, являющийся конституциональ­ным для данного пациента, (смотри пункт первый).

3. Врач-гомеопат, даже в экстренных случаях имеет выбор между несколькими лекарствами, назначая одно единственное из двух или нескольких возможных в данной ситуации средств. Если врач лечил пациента ранее, то он уже имеет представление о его конституциональных особенностях, тогда при выборе экстренного средства, он назначает то, которое имеет большее сходство с нормальной (или нормальными) конституциями пациента.

4. В случае совпадения экстренной и нормальной конститу­ций, от врача требуется большая осторожность при назначении выбранного препарата, так как последний может явиться опасным для больного. В этой ситуации (но лучше всегда) врач перед назначением препарата должен проверить индивидуальную чув­ствительность больного на него. Чувствительность проверяется путем нюханья или троганья больным одной или нескольких го­рошков выбранного для лечения препарата с последующим опи­санием ощущений. Чувствительность считается недопустимо вы­сокой, если состояние больного при проведении теста резко ухуд­шается, что сообщается врачу или определяется врачом в процессе тщательного наблюдения, либо при анализировании собственных внутренних ощущений, идущих от больного к доктору. При кон­статации недопустимо высокой индивидуальной чувствительности на препарат, врач пробует применять выбранный препарат в самом низком разведении, а при определении сверхчувствительности бо­льного на самое низкое разведение выбранного препарата, врач вынужден отказаться от его применения у конкретного больного. В нашей терминологии – выбранное лекарство оказывается запре­дельным для пациента, то есть точка Х на нашем графике нахо­дится выше порога смерти (смотри график).

5. Важно не пропустить время окончания лечения выбранным препаратом, поскольку, продолжая давать лекарство больше не­обходимого периода, можно усугубить и без того критическую ситуацию. Показателем для смены или отмены препарата в экст­ренной ситуации является появление другого ведущего симптома или состояния, или прекращение жалоб и исчезновение острых симптомов, по поводу которых проводилось лечение. Смена пре­парата возможна только после прекращения действия в организме больного предыдущего препарата. Если назначение следующего препарата необходимо в период "эффективного времени действия" предыдущего препарата (смотри пункт 6), то перед назначением последующего препарата необходимо дать пациенту антидот к предыдущему для того, чтобы больной избежал возможности бороться помимо основной болезни еще и с лекарственной ятрогенной болезнью назначения нескольких препаратов. Если консти­туция сменилась внезапно, то требуется внезапная отмена вы­бранного препарата, для чего необходимо также использовать антидот против него.

6. Считается, что низкие разведения эффективны в течение 4–6 часов после назначения, а высокие в течение 4–6 дней. Од­нако, на наш взгляд, здесь можно говорить лишь об эффектив­ном времени действия того или иного разведения препарата, особенно в случае точного конституционального соответствия пре­парата типу пациента. Любое лекарство действует вечно, однако его эффект постепенно из надпорогового переходит в подпороговое (следовое) действие. Время, которое необходимо для такого механизма определяется многими факторами, в частности степе­нью сложности вещества, возможными метаболическими путями его превращений в конкретном организме и индивидуальной чувствительностью организма на это вещество. В любом случае, про­стые вещества действуют дольше чем сложные, неорганические дольше чем органические, неживые органические дольше чем живые органические, высокие разведения дольше чем низкие. Достоверно эффективное время действия определенного разведе­ния определенного вещества у конкретного больного в актуальном (лучше здоровом состоянии) можно определить только экспери­ментальным путем. А так как в экстренной ситуации для этого нет никакой возможности, то можно пользоваться вышеприве­денными значениями, помня про то, что все люди разные.

7. Контроль состояния больного требуется постоянный, а по­тому врач, в течение всего периода проведения экстренного гоме­опатического лечения, должен находиться только около постели больного. Данный подход превращается в очень дорогостоящий для пациента и трудный для врача, который одновременно мо­жет заниматься всего лишь с одним пациентом. Однако, прини­мая во внимание возможности гомеопатии, нам кажется, что имеет смысл для врача стопроцентно погружаться в проблемы актуаль­ного пациента, добиваясь стопроцентного результата, что и про­исходит при достаточной квалификации врача и наличия у него соответствующих возможностей для лечения любых больных. Ра­вным образом не имеет никакого смысла для врача браться за лечение таких больных, оценить состояние которых и, следова­тельно, лечить которых он не может. Только постоянный конт­роль за состоянием единственного своего пациента даст врачу ответ на вопрос о целесообразности лечения конкретного боль­ного. И лучше признать свое поражение и отправить больного к другому своему коллеге (пускай даже и реаниматологу-аллопату), тому, которому доверяет и он и больной, чем ширить вокруг себя свое личное кладбище, которое рано или поздно ширятся вокруг каждого врача. Но, слава Богу, что не все так безнадежно.

Примечание к частной экстренной гомеопатии

В экстренной гомеопатии нередко целесообразно применять гомеопатический раствор. В этом случае крупинки растворяются в остуженной кипяченой или нагретой оттаяной воде, лучше дистиллированной. Посуду необходимо применять нейтральную (фа­рфор или стекло), помешивать также нейтральной палочкой. Емкость закрывать герметической крышкой, в крайнем случае бу­магой. Для усиления эффекта от приема препарата в растворе, можно перед назначением раствора дать одну горошку этого пре­парата под язык, а уже затем прибегнуть к даче раствора.

В экстренной гомеопатии нередко целесообразно применять гомеопатический раствор, приготовленный самим врачом-гомео­патом. Это позволяет использовать любое разведение, необходи­мое в каждом конкретном случае, независимо от производствен­ных возможностей гомеопатических аптек. В конце-концов, мы с Вами точно помним, в какой стране мы живем. Единственно нужного лекарства чаще не оказывается в аптеке. А с другой стороны, наш опыт показан, что не безразлично, кто, как, и где, готовит гомеопатическое средство, и уж во всяком случае грамотный врач-гомеопат должен пропустить его через свои руки и не допускать к нему посторонних людей, особенно больных, несчастных и име­ющих свои проблемы.

Тип, модальности, показания дозировки и кратность приема гомеопатических лекарств приведены нами те, которые наиболее распространены и выделены различными авторами в различных терапевтических ситуациях. Однако, каждый врач на основании своего собственного опыта способен и должен сам определять для себя тонкие нюансы гомеопатического лечения, сам для себя способен расставить акценты в дозах, кратности приема, длите­льности применения, модальностях и симптомах того или иного препарата. Мы же будем говорить о самых распространенных традиционных схемах экстренной гомеопатии.


MADE